Интервью с официантом на Октоберфесте

В понедельник 21 сентября вместе с Наташей Барч (друг газеты — www.bartsch-kosmetik.de) мы помыли шею, надели традиционное баварское платье дирндл (она с передником, я – без) и пошли на Визе. Не побывать на Октоберфесте, считая себя «коренным» мюнхенцем, это все равно что не чистить зубы по утрам. Или не принести жертвоприношение  богу Вакху, являясь владельцем виноградников. И вообще это означает не иметь ни совести, ни стыда. Год без дня на Октоберфесте – это совершенно пропащий год. Потому что явление это Октоберфест – уникальное. Оно не повторимо нигде, ни в какой стране мира, и может существовать и процветать только здесь, на маленьком вытоптанном кусочке земли под названием Визе.

Визе – именно так называют баварцы свой праздник. Октоберфест – это для туристов и гостей. Никакой уважающий себя баварец (да и не уважающий тоже) не позволит себе спросить: «Вы идете на Октоберфест?» Это – из вопросов, на которых попадаются разведчики. Уважающий себя баварец спросит: «Вы идете на Визе»? Решив проявить немного уважения к себе и традициям, мы купили билеты на мюнхенское метро и поехали в центральном направлении в голубом  бархатном вагоне. На  собственных ножках. Потому что только сумасшедший может пытаться добраться до Визе на машине. Доехать-то он сможет, только тут же на ней и вернется назад, поскольку мест для парковки на Визе нет по определению. А все улицы и и переулки неподалеку забиты прочно, так что курицам, жарящимся на вертелах в палатках Октоберфеста – может, приходится свободнее.

В понедельник на Октоберфесте в 10 часов утра – пусто. Там, можно сказать, тихо. Тишина эта далека от лесной идиллии с журчащими ручейками. Это – субстанция  городского шума, переливающегося сначала маленьким, а потом все большим и большим эхом. Это шум, почти шум времени, становится громче и громче, так что к 12 часам дня, когда на Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге ухает пушка, а на Мариенплац в Мюнхене бьют часы и начинается представление знаменитой Ландсхутовской свадьбы,  вы уже своего собеседника вряд ли сможете слышать. Ну, и ладно. Зачем его слышать, если вы пришли на праздник выпить хорошего пива, съесть гигантский бублик-калач-бреце и дополнить всю эту баварскую пивно-кулинарную композицию той самой курочкой, снятой с гриля.

Добравшись аккурат к 11 часам до палатки «Шоттенхамель» и разморенные от почти летней изнуряющей жары, мы плюхнулись на свободные скамейки пивного сада. И заказали себе по масу пива. В конце концов уважающие мы себя баварки или как? Время раннее, кельнер любезный. Он тут же и принес нам прекрасный баварский натюрморт, включавший в себя курочку с воткнутыми в нее деревянными палочками, бреце, переливающиеся золотом кружки с пивом, заканчивающимся где-то на середине и продолжающимся в виде пены (цветочки – так называют недолив в баварских пивных) и целых две салфетки. Битва гурманов началась. Курочка шипит и плавится, как будто еще продолжает жариться, пиво прохладное  проливается, проникает куда-то,  отчего на сердце и душе становится хорошо. А вот на горизонте  снова официант. Он не особо занят. А мужчина ладный и представительный. Почему бы не поговорить? Поговорим?

— Как долго Вы на Визе?

— Вообще-то я – инженер!

— ???????????

— Да, инженер электронных систем летательных аппаратов (тут мы за верность названия рода деятельности не ручаемся, но то, что это очень серьезно, даже мы под влиянием пивных градусов — поняли). Мы разрабатываем системы, с которыми летают все ведущие авиакомпании мира.

— И Аэрофлот тоже?

— И некоторые самолеты Аэрофлота – тоже.

— А как же вы здесь оказались?

— У меня столько переработанных часов, что я взял две недели отпуска  и решил провести их здесь в качестве кельнера. Мне нравится общаться с людьми. Это – совсем другое, чем сидеть в бюро за компьютером. Обычно я прихожу на Визе в качестве обычного посетителя – один или в компании (могу считать себя профессиональным октоберфестовцем), а на сей раз решил сменить амплуа.

— И как становятся кельнерами на Визе? Это что вот так просто: из инженеров – в бармены?

— Ну, занялся я этим где-то в мае. Позвонил в отдел кадров палатки «Шоттенхаммель» и поговорил мило с начальником. Вернее, начальницей. Она пригласила меня на собеседование. И во время  встречи сказала, что я принят.

— Вот все так просто? Позвонить? Прийти? И работа в кармане? А мы наслышаны совершенно о другом.

— Это вообще-то непростая работа. «Кнохенджоб» (работа до ломоты в костях), как мы говорим. Сидя за компьютером, я устаю намного меньше. А вот в первый день Визе думал, что руки отвалятся. Да и километров я тут намотал, будь здоров.

— А нескромные вопросы задавать можно?

— Вполне.

— Сколько вы тут зарабатываете? Существует ли какая-то почасовая оплата труда или премиальные?

— Нам не платят нисколько (здесь, как вы понимаете, уважаемые читатели, наши брови поднялись и остались в таком высоко приподнятом состоянии). Мы покупаем сами так называемые пивные чипы (здесь он отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек и достал оттуда зеленый пластмассовый кругляшок). Их мы обмениваем на пиво во время заказа. Соответственно, разница между закупочной и продажной ценой и является нашим заработком. Немного другая ситуация с едой. Специальный электронный ключ  (он тоже продемонстрировался нам) при заказе вставляется в специальное гнездо у стойки. Расчет с фирмой очень прост: компьютер подсчитывает общее число заказов, и опять  вычисляется разница между ценами для «нас» и ценами для «вас». Ну, и чаевые, разумеется. В общем, недовольных нет! Владельцы палатки не должны контролировать работу сотрудников, насколько они активно обслуживают посетителей, а мы заинтересованы бегать быстро, чтобы обслужить как можно больше клиентов.

— А вот про «побольше клиентов» можно  подробнее? В случае таких финансовых расчетов нет ли среди кельнеров войны за клиента?

— У нас все четко разделено по «зонам влияния». Вот эти 6 столов – мои. И только в случае, если я не успеваю обслужить клиентов, а коллега простаивает, он может помочь мне с заказами. Или когда посетителей немного, я могу попросить кого-то заменить меня. А сам... А сам надеваю кожаные штаны и... в другой павильон. Как простой обычный профи-пивочерпий (-питий!) на Октоберфесте.

— А с девушками вы тут знакомитесь?

— А для чего еще нужен этот праздник? Конечно, здесь же все пропитано флюидами большого и малого флирта. Вопросы «Кто ты?» и «Давай познакомимся» просто висят в воздухе.

— А знакомства имели продолжение?

— Если две недели после октоберфеста можно считать продолжением, то да.

— Но в этот раз Вы точно получите серьезное предложение, которое точно чем-то закончится основательным...

Мы выпили свое пиво, не доели бублик: его не осилить даже вдвоем, отдали нашему милому кельнеру грязную посуду, попрощались и пошли гулять дальше по празднику. Карусели кружились, в тире стреляли, на американских горках кричал и визжал народ. Люди целовались и братались: швейцарцы с русскими, англичане с американцами. Самый большой праздник в мире продолжался...

Текст и фото: Инна Савватеева

18-летняя принцесса Тереза Шарлотта Луиза Фредерика Амалия, третий ребенок в семье герцога саксонского Фридриха, давая согласие на брак с будущим баварским королем Людвигом I (взошел на трон в 1825 г.), не могла предположить, что  имя её войдет в историю. Приготовления к свадьбе длились много дней. Один из унтер-офицеров королевской гвардии посоветовал отметить событие конными скачками.

Банкир и майор Даль Арми передал это предложение Людвигу Баварскому, заядлому всаднику. Идея тому чрезвычайно понравилась. И 17 октября 1810 г. состоялись первые конные соревнования на большом поле у самого въезда в город. Луг с тех пор стал называться в честь королевы Терезы, которая, собственно, только этим и знаменита. Если не считать того, что дала жизнь многочисленным детям (их у королевской четы было девять, двое из которых стали коронованными особами). Злые языки даже называли ее машиной по производству потомства. Она была королевой в тени, хотя ей и приходилось участвовать в ежедневной рутине по управлению государством. Именно она готовила отчеты для много путешествующего короля о состоянии дел. Она занималась делами детей, в том числе и сердечными. Из-за нее не породнились Россия и Бавария. Царь Николай I хотел выдать замуж дочь Ольгу за Максимилиана, одного из сыновей Людвига и Терезы. Однако Тереза выслушала аргументы сына — Макс был равнодушен к российской принцессе — и сочла их убедительными. Устраивая судьбу другого сына — Отто, будущего короля Греции, она объехала немало стран в поисках подходящей партии.

Королеве Терезе Мюнхен обязан возникновением первого фонда «В защиту детей». Благодаря своему высокому статусу, он достаточно быстро привлек к себе богатых инвесторов. Так что Терезу вскоре стали называть матерью Терезой. И если бы не ее смерть от холеры в 1854 г., скорее всего список добрых дел был бы значительно шире. А Людвиг I, похоронив супругу, через два дня пустился в очередное путешествие.
Первая годовщина свадьбы венценосной четы отмечалась на том же поле, теперь уже имени королевы Терезы. Организатором праздника стало тогдашнее «Сельскохозяйственное общество Баварии», которое воспользовалось моментом, чтобы продемонстрировать достижения в этой области. А дальше год за годом октябрьский праздник повторялся, пока официально в 1819 г. не было принято решение, что он станет ежегодным. Одним из самых грандиозных стал Октоберфест 1850 г. Поле Терезы получило свой символ: здесь была водружена колоссальная статуя Баварии работы скульптора Шванталера, в честь которого позже назовут улицу неподалеку. Статуя эта уникальна: фигура не составлена из отдельных частей, а вылита по единой форме.
Октоберфест сначала выглядел не так, как сегодня. Например, на нем не продавали пиво или жареных цыплят. Первая будка по продаже кур-гриль была открыта только в 1841 г. Также обстояло дело и с пивом. Многочисленные и тогда пивоварни имели лишь свои скромные «представительства» на лугу. На поле царил хаос. Возле каждой импровизированной будки проходили различные мероприятия: кто-то взбирался на спор на деревья, кто-то скакал на лошадях. Лишь в конце XIX в. продажа пива была отрегулирована, на свет появились аналоги современных огромных павильонов. В 1880 г. на лугу стало светло — в город пришло электричество. 400 будок и палаток были залиты новым необычно ярким светом: впервые состоялась длинная ночь Октоберфеста. А первый стеклянный масс, каким его знает современный любитель, появился на празднике лишь в 1829 г. Но и до сих пор есть фанаты попить пиво из керамических кружек.
Традиционное шествие пивоваров возникло, в общем, случайно. В первые годы Октоберфеста город Мюнхен был невелик, и пивоварни должны были выезжать «за город». Эти процессии со временем стали организованными и положили начало замечательной традиции. Относительно новым является обычай открытия праздника мюнхенским обербургомистром. Уже после окончания Второй мировой войны в 1950 г. Томас Виммер, глава городской администрации, впервые в 1200 открыл бочку с пивом, произнеся знаменитую фразу «O’zapft is’!» (O, цапфт ис! —  пробка пошла!) С тех пор все городские бургомистры имеют возможность продемонстрировать свое умение одним ударом (ну, в худшем случае, двумя!)  вбить кран в бочку с пивом.
1980 г. был омрачен печальными событиями: во время теракта на Терезиенвизе погибли 13 человек, свыше 200 были ранены.
С 1810 г. по 1945 г. по причине войн и эпидемий праздник не состоялся 24 раза. В 1813 г. Бавария боролась с Наполеоном, в 1854 г. — с холерой (именно тогда умерла и зачинательница Октоберфеста Тереза). В 1866, 1870, 1873, 1914–1918 гг. —  военные действия. После Первой мировой войны проходил «маленький» осенний праздник — отмечать особенно было нечего. Причиной отмены Октоберфеста в 1923–1924 гг. стала гиперинфляция. С 1939 по 1945 гг. — Вторая мировая война.  В первые послевоенные годы на лугу Терезы проходили небольшие осенние праздники.
Сегодня это — событие поистине европейского, если не мирового масштаба. Кто не был на Октоберфесте, тот не знает баварскую душу. Примерно так с гордостью говорят о своем празднике старожилы. И мы там были, пиво пили, по усам текло и в рот кое-что попало. И вам советуем.

Инна Савватеева